Я есть

Версия для печати

 
Юханна идет домой по тропинке, тянущейся вдоль беговой дорожки. Она не хочет встречаться с людьми.
Деревья молчат, будто знают, что произошло. Опять.
Камни, ямки в земле, тени – все они словно наблюдают за Юханной и говорят: нам жаль, что все так, а не иначе.
 
В канаве рядом с Юханной скачет лягушка. К ее спине прилип листок.
Юханна берет лягушку в руки и прижимает холодный живот к горящей щеке. Лягушачья ручка трогает Юханнин нос, лягушачья ножка упирается в уголок рта, почти там, где треснула губа. Юханна открывает рюкзак и осторожно кладет лягушку внутрь. Она всегда возвращает лягушек на место. Она просто берет их на время, когда хочет уйти от реальности.
Если зажмурюсь, то меня нет, - думает Юханна, когда голову пронзает боль от удара ботинка Ведина. Она пытается встать, но Ведин придавливает ухо, будто стараясь затушить окурок. Юханна знает, что и на этот раз не сможет подняться.
Пахнет ванильными булочками, мама напевает. Юханна тихо снимает куртку, но на полпути к туалету слышит:
- Милая, чудесный день, правда?
Щека горит после встречи с ладонью Ведина. Его смех отскакивает эхом от стен коридора. Смех Мартина, как обычно, запаздывает на секунду.  Юханна не смеет поднять голову. «Хватит,» - шепчет она. За этим следует первый удар в живот.
 
Мамин улыбающийся профиль быстро возникает в дверном проеме, чтобы снова исчезнуть.
- Скоро будет ужин, а потом посмотрим фильм!
Юханна запирает дверь ванной и снимает кофту и майку.
Отражение рассматривает Юханну, но ничего не говорит. У нее чернеет в глазах, она плюет Юханне в лицо.
 
Юханна быстро моет лицо теплой водой и чистит зубы, пока на деснах не выступает кровь. Как только зубная паста становится пеной во рту, Юханна сплевывает и выдавливает новую порцию. Во рту жжет, тюбик вот-вот опустеет.
С кухни доносится звук таймера – новая партия ванильных булочек готова.
Голова запрокинута, волосы больно оттянуты назад. «Ты моя. А со своими вещами я делаю, что хочу».
 
Юханна отмывает ссадины на ушах от грязи и прижигает медицинским спиртом. Еще одна пустая бутылка. Юханна прячет ее в рюкзак, надеясь, что мама не ведет счет.
Юханна набирает холодной воды в раковину, достает лягушку из рюкзака. Выпускает ее в раковину и наклоняет лицо под воду. Все звуки исчезают, холодная вода просачивается сквозь поры кожи. Единственное прикосновение – лапки лягушки, плавающей вокруг Юханниных мыслей.
Юханна задерживает дыхание, надолго, и вскоре слышит волны шума в голове – сокращения сердца.
- Проклятое сердце, прекрасное сердце, зачем ты так трудишься? Все напрасно. Прекрати работу. Не старайся ради меня. Ты не должно жить во мне.
Мартин придерживает дверь туалета и включает свет, Ведин быстро втаскивает Юханну и запирает дверь.
Вот он, страх – подкарауливал ее. Легкие сжимаются до размеров грецкого ореха и судорожно пытаются вдохнуть. Тело становится непослушным, гудит. Будто по венам течет наркоз, как у стоматолога.
В школьных туалетах тесно. Мартин связывает Юханнины руки скотчем за спиной. За дверью, на безопасном расстоянии – голос: «Да чего вы к ней все время пристаете!» И удаляющиеся шаги.
Красная кирпичная стена царапает голову: Ведин втискивает ее между унитазом и стеной, как футбольный мяч в тесную коробку.
Он садится верхом, у него грязные джинсы, он тянет Юханнину кофту, пока  не слышится треск ниток. Он говорит, что она сама виновата. Во всем виновата только она сама.
 
Юханна не замечает, как вода течет через край, на пол, не замечает, как Линус стучит в дверь. Только от маминого голоса Юханна вздрагивает, скользит и шлепается на пол. Легкие с силой втягивают воздух, шум в голове утихает.
Линус скачет по мокрому коврику на полу ванной. Юханна опустила голову, но взгляд скользит вверх по маминому переднику, по теребящим передник рукам, испачканным мукой. Мама закрывает кран и почти шепчет: «Братику надо пописать, а ты вытри пол». За словами следуют слезы.
- Почему, Юханна? – она поднимает с пола мокрую кофту. – Тебе четырнадцать лет. Мокрый пол, грязь, а это что такое? Зачем ты разделась?
Юханна видит, что маме опять больно. На минуту мама становится маленькой, испуганной – но только на минуту.
Юханне хочется вскочить, щелкнуть пальцами ‑ и чтобы все исчезло. Хочется уберечь маму от всего, что та не хочет видеть. Уберечь маму от Юханны.
Мама сморкается в передник.
- Что я сделала не так? Дома так уютно, я пеку булочки – для вас, и вдруг раз – все пропало! Все пропало!
Мамин голос визгливо напрягается.
- Посмотри! Прекрасная вязаная кофта, насквозь мокрая! Дочь, четырнадцать лет, ведет себя, как трехлетка, день испорчен. Почему?
Ведин задирает Юханнину майку и сильно сжимает сосок. Юханна прикусывает язык, но из горла все же доносится писк. «Я сказал, заткнись!» - хрюкает Ведин, снова и снова сжимая и скручивая сосок.
 
- Я… - дальше одни бессвязные согласные.
- Говори как следует!
У Юханны в горле острый ком, который невозможно сглотнуть. Он не пропускает слова.
- Встань. Что ты сидишь на полу.
Линус трогает лягушку, усевшуюся в мыльнице.
- Точно, - говорит он, - встань, а то попа замерзнет.
- Отвечай! – мама хватает Юханну за плечи и трясет.
Юханна не сводит взгляда с лягушки. Лягушка не мерзнет, она и так холодная. Сердечко величиной с лягушкин кулак гоняет и гоняет холодную кровь по тельцу.
Мама смотрит на Юханну, взгляд останавливается на засосах на шее. Облизнув палец, она пытается стереть пятна.
- Что это еще за грязь!
- Это Ведин…
- Не сваливай на других.
Мама берет кофту и выжимает воду.
- Мальчишки есть мальчишки. А ты хорошенькая. Надо уметь себя поставить. А не хихикать и кривляться. В этом вся проблема – кривляетесь и хихикаете. 

Перевод Лидии Стародубцевой.