Сара Стридсберг «Факультет грез». Перевод Юлии Колесовой

Версия для печати

 
ВЕНТОР, ЛЕТО 1945-го
 
И мир превращается в бесконечную тоску по утраченному. Небо, река, Вентор, кроны деревьев, кроваво-красные розы,  — все то, что никогда уже не повторится. Рваные облака, отражаются в реке, черные ветки в черной воде. Деревья склоняются к реке, их корни увязают в черной жиже, кроны деревьев мечтают утонуть, и Дороти заходит в  реку прямо в  одежде. Она надела самое красивое ослепительно белое платье и взяла самую роскошную сумочку, круглую, как таблетка аспирина — эту сумочку она украла в каком-то баре в Венторе. Волосы уложены под шалью идеальными волнами, солнце светит в лицо. Дороти заходит в  реку прямо в платье, вода проникает ей под белье, попадает в глаза. Дороти пытается добраться до глубины, предаваясь мечтам о том, чтобы всегда выигрывать и ничего не терять (завоевать Луиса и не потерять тебя или потерять Луиса, не потеряв себя), шагает вперед, пока  дно не уходит у нее из-под ног — а плавать она не умеет.
 
Ты всегда будешь желать, чтобы Луис исчез не по твоей вине. Ты всегда будешь спасать уходящую в реку Дороти, и помнить, как солнечные пятна на воде нежно касались ее бледных рук, когда ты вытаскивала ее на берег, где земля и трава были перемешаны с мусором. Это не самый живописный берег реки, здесь пахнет застоявшейся водой, несвежим бельем, и еще чем-то странным, едким и химическим. Черные тени больших деревьев защищают вас от солнца, ты ждешь, пока она очнется, становится прохладно. Ее бледные усыпанные веснушками руки начинают медленно двигаться, ладони открываются и закрываются, как кувшинки, платье потемнело от глины и песка. Когда она приходит в себя, ее начинает рвать водой и песком и вином и пирогом и таблетками и кровью. Грудь, покрытая розовыми веснушками, судорожно поднимается и опускается, дыхание холодное и мокрое, платье безнадежно испорчено, а макияж размазан по всему лицу. Вдруг она начинает плакать из-за того, что кто-то бросил в реку ее сумочку. И со стыдом и отчаянием сжимает твою руку — что за человек, даже утонуть нормально не может.
ДОРОТИ: Прости меня, Валери. Не надо было мне есть этот пирог.
ВАЛЕРИ: Не надо было лезть в  реку в одежде.
ДОРОТИ: (закрывает глаза и находит на ощупь твое лицо): Свободное падение.
ВАЛЕРИ: Чего-чего?
ДОРОТИ: Свободное падение в столп света. Дороти для меня умерла. Светлая. Сияющая. Я всегда буду такой. Счастливой. Счастливой. Счастливой и свободной.
ВАЛЕРИ: Что ты плетешь, Дороти? Ты пока не умерла. Ты здесь, как обычно, и ты в своем репертуаре. У тебя все руки в  блевотине. Вымойся и прекрати нести чушь. В реке ты не стала поэтом.
ДОРОТИ: В реке я не стала никем. Что с платьем?
ВАЛЕРИ: Плевать. Оно запачкалось, тебе придется его постирать. И макияж твой весь к черту размазался.
ДОРОТИ: Я идиотка.
ВАЛЕРИ: Ты идиотка, Дороти.
 
Вы возвращаетесь в  дом рука об руку. Дороти помылась и постирала платье в темной воде реки. Дом среди пустыни полон прощальных писем. Дороти пишет сотни прощальных писем на розовой бумаге,  потом целует бумагу. «Валери, моя любимая девочка! У тебя все будет хорошо, когда я исчезну!» Затем она сжигает все письма на заднем дворе и клянется своими сиськами никогда больше так не поступать, и смеется, стоя в дыму, как будто ей теперь море по колено. После этого случая она снова начинает поджигать рукава своих платьев, свои шали, пальто и скатерти, поджигает занавески в баре и товары в магазине,  потом едет домой к незнакомому ей человеку и умудряется спалить весь его розовый сад.
Юлия Колесова