Политическая оппозиция в Советском союзе

Версия для печати

Заключение
 
Что будет происходить в Советском Союзе в 1980-е? Каковы перспективы оппозиции?
 
Ее судьба неразрывно связана с политическим развитием всего общества.
 
По оценкам западных аналитиков, в 1980-е годы перед советским обществом встанут серьезные проблемы. Народное хозяйство переживает экономический кризис, для которого характерны замедленные темпы роста, низкая производительность, бестолковая аграрная политика, скудное продовольственное обеспечение. Если возросшие потребительские ожидания не будут удовлетворяться из-за непрерывного ухудшения ситуации, вызванного, например, энергетическим кризисом, может возникнуть риск социального взрыва, как это было в Польше в 1970-е. Затраты на вооружение и растущая международная активность СССР сильно ударили по экономике. Изменения структуры населения и неравномерное развитие регионов ведут к росту этнических разногласий. Вопрос о том, кто придет на смену Брежневу и престарелому правительству, до сих пор остается без ответа. Ситуация в Восточной Европе тоже не отличается стабильностью, не исключено новое военное вмешательство, подобное событиям в Венгрии в 1956-м году или в Чехословакии в 1968-м.
 
Как будет решать эти проблемы советское руководство? В каком направлении будет меняться политическая система в СССР?
 
Трудно сказать, чем чреваты перечисленные выше кризисы и насколько радикальными должны быть меры. Как на Западе, так и в среде советских оппозиционеров обсуждаются различные альтернативы будущего советского общества. Можно выделить две основные, противоположные точки зрения.
 
Согласно им советское общество:
 
1. способно к некоторым изменениям с сохранением существующей политической и экономической системы;
 
2. неспособно справиться с кризисом без фундаментального преобразования этой системы.
 
Некоторые из тех, кто придерживается первого взгляда, указывают, что при Брежневе и Косыгине произошли определенные улучшения, в результате которых система стала более гибкой и стабильной. Некоторые же видят в этой стабильности инерцию и стагнацию. Для них политическая пассивность населения является частью советской политической культуры: подавляющее большинство не выказывает открытого недовольства по важным общественным вопросам, но при этом ожидает от государства удовлетворения своих первичных потребностей: здравоохранения, образования, социальных благ и повышения уровня жизни. По большому счету политическому руководству удается удовлетворять эти ожидания. Система меняется вслед за изменяющимися условиями, и народ не высовывается. 
 
Сторонники такой позиции считают, что эту политическую инерцию нужно учитывать, рассуждая о возможных изменениях в советском обществе. По их мнению, нельзя полагаться на логику неизбежного развития системы, вызванного «необходимостью» управлять преображающимся обществом. Подобные предположения неприменимы к ситуации в СССР.
 
Наряду с этим часто следует утверждение, что сегодня отсутствует общественная сила, которая могла бы требовать демократизации системы. Это мнение разделяют многие советские оппозиционеры. Наиболее четкое выражение оно, как нам кажется, получило в статьях Андрея Амальрика. Ни один из социальных классов, которые он выделяет, не способен стать такой силой: ни бюрократическая элита, ни интеллигенция, зависящая от бюрократии ради сохранения своих привилегий, ни массы, недовольные режимом, способные на спонтанные вспышки протеста, но политически пассивные. Не способствуют этому и описанные Амальриком связи между перечисленными группами, лишь укрепляющие существующую систему. Бюрократия и интеллигенция противостоят массам, так как боятся посягательств на свои привилегии. Массы и бюрократию объединяет социальное происхождение и презрение к интеллигенции. А интеллигенция и массы в равной степени далеки от политических процессов, управляющихся бюрократией. Этот режим, считает Амальрик, может реформироваться только вследствие изменений в системе международных отношений.
 
Исходя из названной выше перспективы,  что система сохранится, несмотря на кризисы, можно предположить два возможных пути развития советской политики в 1980-е: «консервативный» и «либеральный» (в том смысле, в каком эти понятия используются в советских условиях).
 
Эти варианты, однако, имеют много общих черт:
 
- Вместо экономических реформ, децентрализации и предоставления большей независимости частному предпринимательству – административный контроль.
 
- Вместо увеличения инвестиций в легкую промышленность и производство потребительских товаров – приоритет военного сектора и тяжелой промышленности.
 
- Вместо ослабления политической и культурной роли государства в национальных республиках и промышленного развития регионов Центральной Азии – силовое подавление национальной оппозиции и промышленное развитие Сибири.
 
- Вместо повышения влияния специалистов и представителей населения в политике – относительная изоляция власти от общества.
 
- Вместо предоставления большей свободы в сфере культуры и науки – усиление цензуры и контроля.
 
- Вместо регулирования полномочий генерального секретаря – укрепление его власти.
 
Большинство оппозиционеров и западных советологов полагают, что общественный кризис повлечет за собой те или иные изменения советской системы. По мнению некоторых, она, рано или поздно, неминуемо встанет на путь демократизации. Не исключено, что политику «социалистической демократизации» будут проводить описанные Роем Медведевым коммунисты-реформаторы, к которым примкнут представители интеллигенции и рабочего класса. Серьезные экономические реформы, впрочем, могут быть инициированы и другими социальными группами. Александр Янов пишет о возможности «революции предпринимателей», подразумевая руководство советских производств, которое, чтобы получить большую свободу действий, объединится с частью бюрократической элиты. Однако такого рода реформы, скорее всего, не позволят широким массам населения активно участвовать в политике.
 
Усиливающийся экономический и социальный кризис может вызвать в обществе вспышки недовольства, которые приведут к хаосу. Реакцией на угрозу такого развития событий может стать сильный авторитарный великодержавный режим с элементами расизма. Эта альтернатива почти не обсуждается на Западе, но рассматривается советскими оппозиционерами. […] Такой режим может стать ответом на экономический кризис, ослабление политических и идеологических норм и ценностей и растущее влияние Запада в области культуры.
 
Своих приверженцев он нашел бы в членах парткомов регионального уровня («маленьких сталиных», как их называет Янов), функционерах, ответственных за идеологическую пропаганду в армии, профсоюзах, молодежных и культурных организациях, работниках военно-промышленного комплекса, представителях интеллигенции и народных массах – главным образом, малообразованных рабочих и крестьянах, преимущественно русских по национальности.
 
Реакция подобного типа должна иметь выход, и на роль козлов отпущения, по мнению оппозиционеров, будут назначены национальные меньшинства, либеральная интеллигенция и евреи. Власть сыграет на зависти русских к высокому уровню жизни в национальных республиках, расистском отношении русских к народам Центральной Азии, антисемитизме и презрительном отношении многих рабочих и крестьян к интеллигенции.
 
Амальрик и Янов также говорят том, что способствовать возникновению такой реакции могут и международные факторы, например, серьезный конфликт с Соединенными Штатами, который может возникнуть, если Америка начнет диктовать условия Советскому Союзу или же вступит в союз с Китаем против СССР. Другими поводами для усиления традиционных антизападных настроений в русском обществе могут быть большие внешние долги СССР, экономические соглашения и растущее культурное влияние европейских стран. Ответом на увеличивающуюся зависимость от Запада может стать реакционный изоляционизм: СССР замкнется в кругу своих традиционных сфер интересов. Но возможно и движение в обратном направлении. Из-за больших долгов режим может принять агрессивный характер – в первую очередь, по отношению к странам Западной Европы. Здесь можно провести параллели с Германией 1930-х годов, когда Гитлер начал войну фактически ради списания своих долгов.
 
Янов и ряд диссидентов, находящихся в эмиграции, видят во вторжении в Афганистан и усиливающихся репрессиях в СССР тенденцию к укреплению именно этой, «правой реакции». Для советской оппозиции такое развитие событий может иметь страшные последствия.
 
Перевод Дмитрия Тимофеева