Спектрум: шведская мечта

Версия для печати

 
Новый человек.
 
Журнал «Спектрум» существовал с 1931 по 1933 год, за это время вышло около дюжины номеров. Это был печатный орган литературного модернизма: здесь дебютировал Гуннар Экелёф, здесь шведскому читателю был представлен сюрреализм и Т. С. Элиот, но на страницах журнала обсуждали и современные идеи из других областей. В центре дискуссий были психоанализ, функционализм, архитектура, социальная политика, кино и музыка. «Спектрумовцы» были разведчиками будущего, они с любопытством смотрели вперед, с нетерпением ожидая рождения нового, лучшего мира, и живо интересовались новостями из Советского Союза и Веймарской республики. Годы существования Спектрума совпали с серьезными экономическими и политическими потрясениями: в Швеции разразился кризис из-за падения финансовой империи Крейгера, в Германии к власти пришли нацисты. Энергия «Спектрума» рождалась из напряжения между полюсами современности и будущего.
«Спектрум» родился в кругах стокгольмской ячейки движения «Кларте», которая, в свою очередь, обязана возникновением сестринскому отделению организации в Упсале. В состав редакции «Спектрума» входили Карин Бойе и два молодых автора, которые вскоре привлекли к себе большое внимание общества: Гуннар Экелёф и Эрик Местертон. Но главным организатором издания был еврейский эмигрант из России Йосеф Ривкин, молодой человек, чьи планы и стремления, пожалуй, оказались слишком масштабны для Швеции. Рядом с ним была жена Эстер и сестра Анна, талантливый, а впоследствии всемирно знаменитый фотограф. Именно она на своих снимках запечатлела многих писателей, создав целую галерею портретов шведских литераторов.
Параллельно с журналом Йосеф Ривкин руководил и книжным издательством под названием «Спектрум». С 1932 по 1935 год издательство выпустило около двух десятков книг той же направленности, что и публикации в журнале. Первой книгой, вышедшей в «Спектруме», стал дебютный сборник стихов Гуннара Экелёфа «позднее время земли» (1932 год). За этим нашумевшим изданием последовали другие художественные произведения шведских авторов. Кроме прочего, «Спектрум» продолжил публикацию романов Агнес фон Крусеншерна о барышнях фон Пален: прежнее издательство, «Бонниерс» под давлением антисемитских настроений в обществе отказалось от этой серии книг, нарушавшей нормы приличия. Среди произведений, издаваемых «Спектрумом», была переводная художественная литература из континентальной Европы, работы об искусстве, психоанализе, архитектуре и новой Советской России. В «Спектруме» царила серьезная, анти-метафизическая (пожалуй, если не считать дискуссий об искусстве) атмосфера, пронизанная стремлением к преобразованиям. Участники объединения «Спектрум». не жалея сил. строили небоскреб надежд, считая небеса всего лишь соединением химических элементов. Издательство и журнал были чем-то вроде шведского кузена тех кружков, что по всей Европе озвучивали новые идеи, создавали новую литературу, представляли новый стиль жизни. Часто эта деятельность разворачивалась вне крупных издательских фирм, хотя писатели, дебютировавшие в маленьких издательствах, затем нередко уходили в большие. Как и в подобных зарубежных объединениях, круг «Спектрума» состоял из людей, близких друг другу, связанных дружбой, любовью и соперничеством в искусстве и жизни. У каждой из таких групп были свои особенные черты, своя история, но «Спектрум» можно поставить в один ряд с Блумберским кружком и Франкфуртской школой, объединением «Шекспир и компания» Сильвии Бич в Париже и «Хогарт-пресс» Леонарда и Вирджинии Вульф в Лондоне.

Повествование о культуре чаще всего подразумевает рассказ о ярких личностях, сильных произведениях. Историю «Спектрума» не раз излагали, ставя в центр одного из участников группы: Гуннара Экелёфа, Карин Бойе, Агнес фон Крусеншерна. Но культура рождается и в результате тесного творческого взаимодействия, в таких сплоченных трудовых объединениях, каким был «Спектрум». Поэтому многое из того, что писалось для журнала, надо рассматривать не только как следствие индивидуального выбора, но и как выражение редакционной позиции. Участники «Спектрума» начинали сотрудничество, исходя из разных взглядов, но со временем выработали общую платформу. Они трудились вместе, как оркестр, целеустремленная политическая группа или сплоченная спортивная команда. Печатная общественность принимала «Спектр» за идейную школу или клику. Целое всегда больше суммы слагаемых, и «Спектрум» являл собой нечто большее, чем журнал и издательство. На протяжении нескольких лет это было почти идеологическое движение. Поэтому далее в тексте я иногда использую название «Спектрум» для обозначения интеллектуальной группировки подобно тому, как  говорят о располагавшихся на другом конце политической оси «фосфористах» или группе «Крис».

 
Опорный комментарий 1.
Новый человек. Сложно обозначить границы понятия «новый человек». Оно является центральным для нескольких идейных течений, от разнообразных христианских до коммунистических и фашистских – но, разумеется, его значения варьируются: человек, обращенный к Богу, стремящийся слиться с коллективом и так далее и тому подобное.  Но какими бы различными ни были толкования, их объединяет представление о радикальном изменении психологии и условий жизни человека, надежда на иное завтра. Важной частью этой традиции было, в частности, представление о «новой женщине».

«Новый человек», о котором мечтал «Спектрум», в политическом смысле близок к левому движению, но не к коммунизму, а, скорее, к левому либерализму или левому социализму. «Новым человеком», по идее «Спектрума», можно стать через усилие воли при наличии с благотворного, рационального влияния общества.

 
Опорный комментарий 2.
Новый человек II. Вводная часть автобиографического романа Ивара Лу-Юхансона «Писатель» (1957) дает яркую картину утопизма Швеции начала 1930-х годов:

«Я шел, прогуливаясь, по главной улице Стокгольмской выставки 1930 года. Было лето, воздух дрожал от зноя. Солнце нового десятилетия светило на мою макушку. Совсем новый стальной, стеклянный, бетонный город вырос на прежде пустой равнине. Дома, рестораны и музыкальные эстрады напоминали птиц, расправивших застывшие крылья. Повсюду говорили о новой архитектуре, призванной рождать новое ощущение жизни. Ручка двери, панорамное окно, строгая мебель – все это должно было постепенно влиять на сознание живущих в доме семей, делая мысли открытыми, ясными до прозрачности. Блестящие детали машин в павильонах требовали новой поэзии. Высокая стальная мачта, установленная на территории выставки, стремилась к ярко-синему небу, как сигнал, как звон счастья. Здесь дали отмашку эпохе функционализма. Стилем нового времени было избавление от стилей. Эта эпоха говорила на языке фактов. Я переводил с языка архитектуры на литературный. Я шел, оглядываясь в поисках нового человека».

 
В политическом отношении «Спектрум» был проектом левого толка. Его авторами двигал интерес к новому способу организации жизни, к тому, что впоследствии назовут «социальной инженерией». Их интересовало происходящее в Советском союзе после революции, развитие сюрреализма во Франции. Здесь высоко ценили интернационализм, рационализм, коллективизм. «Спектрумовцы» мечтали о Новом человеке, не совсем ясно представляя себе, что это означает. Возможно, «Спектрум» стал для них своего рода инструментом понимания. Разумеется, среди участников объединения были политические и эстетические разногласия. К тому же эстетические интересы нередко преобладали над политическими. Но «спектрумовцев» объединяло представление о том, что литература должна не только отображать мир, но и вносить вклад в его преобразование. В широком смысле цель этой книги – напомнить о роли модернизма как преобразующего политического течения. Это означает также, что одной из моих задач было показать материальные условия существования литературы, практические обстоятельства, в которых собирались и работали участники «Спектрума» - то есть обозначить жизненную канву модернизма.

Позже станут говорить о «шведской модели» или «народном доме», но во времена «Спектрума» таких готовых моделей, шаблонов не было. Были надежды на будущее, на то, что Швеция станет более рациональной, справедливой, свободной, что страна будет связана с остальным миром через миграцию, обмен идеями – это был образ страны, впитывающей влияния Запада и Востока. «Спектрум» внес вклад в формирование того, что я называю «шведской мечтой» -  утопического представления о более равноправном, более объективном и рациональном обществе. На протяжении последующих десятилетий это утопическое представление так сильно влияло на Швецию, что стало восприниматься как нечто естественное и исконное.

 
«Спектрум» создавали молодые интеллектуалы. Карин Бойе, старшей из них, к началу публикации журнала исполнился 31 год, Йосефу Ривкину, самому юному, было 22 года. Остальным было от 25 до 30 лет. Все они, за исключением К.Бойе, делали первые шаги в литературе, зато страстно любили ее и были наделены талантами, которые очень скоро сделали этих молодых людей звездами книжного сообщества. «Спектрум» был также идеальной средой для старта карьеры: новый, эксклюзивный центр пересечения международных импульсов. Само название – не говоря уже о дизайне и полиграфии - накладывало на публикации отпечаток авангардности. Так, без «Спектрума» дебют Экелёфа не стал бы стремительным модернистским взлетом, который он, впоследствии отстранившийся от «спектрумовцев», старался переосмыслить и пересмотреть на протяжение всей жизни.
Люди в круге «Спектрума» находились в оппозиции тому, что преобладало в обществе, политике, литературе. Они искали свободы. К свободе вело множество дорог. Одна из них была политической: через социализм или коммунизм к новому обществу, где власть не принадлежит традициям и капиталу. Другая дорога шла через внутренний мир человека и заключалась в психоанализе, новом методе понимания и исцеления человека. Еще один путь к свободе назывался модернизмом (иногда его называли «символической» или просто «новой» литературой). Модернизм понимали как движение освобождения, нечто большее, чем художественный метод: как антибуржуазную идеологию. Модернизм был способом обновления искусства и мира.
Смысл понятий «модернизм» и «современность» так сильно варьируется, что его сложно определить с научной точностью. Но те, кто знаком с деятельностью «Спектрума», вряд ли будут отрицать, что журнал и издательство имели большое значение как для становления модернизма в Швеции - по крайней мере, модернизма в некоторых его значениях – так и для обсуждения условий, в которых могла развиваться современная жизнь. Многие модернисты мечтали совершить прыжок во времени, мгновенно оставив позади все старое и ветхое. Но модернизм нельзя рассматривать вне материального контекста, как мозг нельзя отлучить от кровеносной системы тела.
Антикапитализм и модернизм были идеалом «Спектрума», но современность, в которой он существовал, предполагала власть рынка. Поэтому «Спектрум» был вынужден мириться с парадоксальной ситуацией, знакомой многим людям культуры. «Спектрумовцы» стремились бороться с коммерциализмом и устаревшими, поверхностными вкусами широкой публики, но их деятельность требовала экономической базы. Внутренняя экономика «Спектрума» была такой причудливой, что ее почти невозможно реконструировать, но коллектив находил все новые и новые решения для финансирования проекта. Не только журнал, но и издательство публиковало рекламу: в это трудно поверить, но на задней стороне обложки «Фальшивомонетчиков» Андре Жида была размещена реклама бананов. Кроме того, Йосеф Ривкин привлекал к финансированию журнала частных инвесторов. Одним из них стал Гуннар Экелёф, незадолго до того, как он утратил остатки своего крупного состояния в результате «Крейгеровского кризиса». Таким образом, Экелёф сам материально обеспечил свой поэтический дебют, но спустя несколько лет был вынужден выкупить несколько коробок с нераспроданными экземплярами «позднего времени земли». Для Экелёфа проект «Спектрум» долгое время ассоциировался с финансовым крахом.
Пер. Л. Стародубцевой.