«В тот день, когда распустятся каштаны, я буду далеко отсюда» - Den dagen kastanjerna slår ut är jag långt härifrån (1994)

Версия для печати
«В тот день, когда распустятся каштаны, я буду далеко отсюда» - Den dagen kastanjerna slår ut är jag långt härifrån (1994)
Год издания: 
1994
Издательство: 
Albert Bonniers förlag
Количество страниц: 
365

 «Непонятно, почему Б. М. до сих пор не писала прозы, обладая таким колоссальным талантом романиста...» — цитата из рецензии критика одной из центральных газет Швеции на дебютный роман поэта Будиль Мальмстен. В 1991 году книга была номинирована на премию имени Августа Стриндберга (Augustpriset). Это роман о соблазнительной и разрушительной вседозволенности, о трагедии человека, по-детски не умеющего говорить себе «нет», не принадлежащем себе, одержимом похотью. Также это книга об актере, забывшем или никогда не знавшем границы между игрой и реальностью — о стареющем и инфантильном, привлекательном, теряющем и пытающемся себя найти Морисе Линде.
Повествование перемежает события настоящего и воспоминания Мориса, причем в первых главах воспоминаниям по понятным причинам отводится больше места: происходит представление персонажей, ближайшего круга Мориса. Некоторые, ключевые фигуры вещают от первого лица, получив в свое распоряжение по целой главе: младший брат Мориса Герберт — вечно в тени блистательного старшего, нелюбимый сын (к чему любить и холить младшего, если у родителей-аристократов уже есть наследник — Морис). Герберта наказывали за любой промах, Морисом восторгались, даже если он откровенно пакостил. Герберт искал утешение в игре на фортепиано и вырос гениальным пианистом, но до этого никому нет дела, потому что в семействе уже есть звезда – актер театра и кино Морис Линд. Мальмстен очень точно и четко рисует картину отношений в семье, во главе которой стоит холодная, психопатическая мать. Морис срывает аплодисменты, пользуется успехом у женщин, а Герберт служит ревизором и боится прикоснуться даже к собственной обожаемой супруге. Супруга Герберта, Ирэн, страстно влюблена в Мориса, а Морис иногда великодушно снисходит до нее, до ее тела – прямо в доме брата. Герберт знает об этом, но жалеет Ирэн больше, чем себя, ведь она, одержимая влечением к Морису, всего лишь одна из десятков, сотен его случайных и полуслучайных женщин.
Бывшую жену Сюзанн Морис упорно отказывается признать бывшей: таинство брака — священный союз, они созданы друг для друга, развода не существует, а физические измены – не повод для расставания, ведь любит Морис только жену. Сюзанн прощала измену за изменой, пока в один прекрасный день не собрала вещи и не покинула семейные апартаменты вместе с дочерью Паулиной, в которой Морис души не чаял. К началу повествования Морис Линд — бывший муж, любящий и неизменно неверный, и бывший отец (повзрослевшая Паулина заявила отцу после нового газетного скандала с участием женщин, наркотиков и стареющего Мориса Линда, что больше не желает иметь с ним ничего общего). Итак, Морис Линд — тонущий корабль, блистательный, но стареющий актер, страдающий, как написали бы в глянцевом журнале, синдромом алкогольной и сексуальной зависимости, вечный анфан террибль.
Собственно сюжетная линия проста: чувствуя, что вот-вот пойдет ко дну, Морис пытается объединить начало новой жизни с началом нового театрального сезона. Репетируют Чехова, и старые коллеги Мориса, его «рабочая семья» — актриса Черстин и режиссер Йорген – дают Морису последний шанс реабилитироваться после нескольких провалов на сцене в прошлых сезонах. Морис очишает осиротевшую много лет назад после ухода Сюзанн квартиру, «музей семейной жизни», обещает себе прекратить бесплодные попытки найти и помириться с отвергнувшей его дочерью, возобновить пробежки в парке, перестать спать с женой брата, бросить курить, прочесть все недочитанные книги, перестать «снимать» женщин в барах, на улицах, в парках, в магазинах, в прачечных и кино...
Повествование проникнуто разрушительной чувственностью: думая о переезде, Морис перебирает в уме районы Стокгольма — и весь город «помечен» им, как парк, где выгуливают собак, везде следы женщин Мориса — без имен, без лиц. Морис помнит их — если помнит — по изгибу бедер, форме груди, цвету волос в промежности, по неровностям кожи, остроте коленок и локтей. Морис не просто эротоман, он бог чувственности — волшебник, превративший сам себя в жабу, опостылевший сам себе.
«Настоящая жизнь начнется позже... после, после следующей женщины, следующего оргазма... потребность в семяизвержении, страсть эякулировать, я обожал, это была моя религия, я познавал бога между ног всех тех женщин, я делал что угодно с кем угодно где угодно... Полцарства за оргазм, за мгновение извержения из самого себя.»
В скитаниях по Стокгольму за Морисом следует странный персонаж: мальчик-подросток, который просит его «стать Князем». Очевидно, мальчик смотрел спектакль по «Идиоту» Достоевского, в котором Морис, играл и князя Мышкина, и Рогожина. Такие полупризрачные периферийные персонажи возникают в романе пару раз, играя роль вестников перемен, которым не суждено состояться.
Морис борется с грузом вины, тоски по дочери — живой, но для него будто умершей, вспоминает страшное: юный актер-гей, который влюбился в Мориса, провел с ним ночь — ведь Морис не умеет говорить «нет» — и покончил с собой, узнав, что Морис не разделяет его любовь. Вспоминает прекрасное: летние вечера на даче в архипелаге (тоже пронзительно- чувственные — но это светлая, хоть и смешанная с болью утраты чувственность — описания скандинавского лета, ужинов на террасе, купаний у скалистого берега, летнего семейного счастья). Вспоминает, как, пытаясь помириться с дочерью, пришел в квартиру, которую та снимала на пару с подружкой — и... случайно переспал с этой самой подружкой: Морис-катастрофа, как будто не Морис занимается сексом, а секс занимается Морисом.
Пытаясь, по обыкновению, заглушить тоску и отвращение к себе после очередного совокупления, Морис засыпает в баре, и его будит незнакомая женщина, предлагая помочь добраться до дома. Морису все равно, он идет и слушает ее болтовню, пока вдруг не понимает, что эта женщина — Вивека — не узнает в нем известного актера Мориса Линда и вовсе не пытается тщеславно «снять» его. Вивеке под пятьдесят, она родом из глубокой провинции, работает библиотекарем, приехала в Стокгольм на курсы. Внезапно Морису хочется позаботиться о ней, позвать домой, чтобы накормить настоящим ужином (Вивека не любит и не умеет готовить, поэтому питается полуфабрикатами, а Морис — прекрасный повар, знающий толк в ароматах и вкусах). Морис и Вивека проводят вместе ночь и день — наутро обаяние встречи не рассеивается, а обретает новый оттенок домашнего уюта. Вивека уезжает, через несколько дней Морис отправляется на поезде к ней. В купе — женщина, женское тело, секс. Морис-катастрофа, чудовище внутри одержало верх. Морис, как и прежде, не принадлежит себе. На конечной станции оказывается, что он перепутал вагон и приехал в другой город. Не в силах сопротивляться падению, Морис отказывается от мысли о новой жизни и отправляется на дачу, чтобы принять сверхдозу таблеток и больше не возвращаться в город и к самому себе. Но даже самоубийство оказывается не под силу Морису Линду, бесконечно тонущему кораблю.
Автор создает подробные, очень точные портреты — не только людей, но отношений: между родственниками, любовниками, коллегами. Время от времени по ходу повествования открываются двери в боковые комнаты галереи: эпизоды из жизни центральных и периферийных персонажей — это вставные новеллы, красивые и завершенные (как, например, рассказ о сказочно-ужасном детстве режиссера Йоргена или влюбленности Паулины в юношу-гея). Роман Мальмстен в удачной пропорции сочетает пронзительность лирики и плавность эпического повествования, и в этой смеси поэтического ровно столько, сколько требуется для ощущения «натянутой струны» до последней страницы.
Лидия Стародубцева